«Перед выборами Путин активизировался и врал больше обычного»

— Перед выборами Путин активизировался и врал больше обычного. Лживость президента РФ вновь оказалась в топе повестки, — пишет Галлямов. — Поделюсь в этой связи с вами некоторыми соображениями, касающимися проблемы лжи в политике в целом.

Она встречается настолько часто, что избиратель к ней привык. Тезис о том, что все политики врут, стал общим местом. Самое главное здесь то, что в некоторых случаях некоторым политикам ложь прощают, а некоторым — нет.

Шансы на прощение возрастают, если социум решит, что политик соврал ради общего блага. Если же люди сочтут, что ложь была корыстной, то тут заполучить прощение будет гораздо сложнее.

Второй маркер, позволяющий отличить ложь простительную от лжи непростительной — это когда лгущий старается солгать так, чтобы ему поверили. Этим ложь в демократиях и отличается от лжи при авторитаризме. Во втором случае правителю плевать, верят ему нет.

Это у его демократического коллеги нет других способов обороны от недовольных кроме доверия сторонников — поэтому последнее надо ценить. А у диктатора — и армия, и спецслужбы, и суды, и так далее. Ему уже не так важно, верят ему или нет.

Именно поэтому ложь при демократии — вороватая, пытающаяся притвориться правдой, а ложь при авторитаризме — наглая и неприкрытая. «Ну и плевать, что вы не верите, а я все равно буду вещать то, что хочу», — как бы говорит авторитарный лидер. Людей такое дело очень злит…

Ну и самое главное. Решающее значение имеет общая бухгалтерия: сколько с точки зрения граждан этот политик приносит плюсов и сколько минусов. Если первых намного больше — ему можно и обман простить.

Такой политик в какой-то момент вообще становится «тефлоновым» — к нему никакой негатив не липнет, любое сомнение трактуется в его пользу. А вот если баланс плюсов и минусов не в его пользу — тогда держись.

Российская власть привыкла к тому, что она «тефлоновая». Поэтому и ведет себя по старинке — так, как будто ничего не случилось. А тефлон с нее, между тем, уже облетел. Избиратель про прежние ее заслуги забыл, а новых — не видит. Поэтому грубая, хамская ложь раздражает его все больше.

Пока власть кажется сильной, этого раздражения не видно, но когда она дрогнет, весь этот негатив вдруг хлынет наружу таким потоком, который затопит и саму власть, и многих из тех, кто случайно окажется рядом…