Соловей: «Разговоры о том, насколько классно Беларусь прошла эпидемию ковида — откровенное вранье»

Самым распространенным нарративом власти после завершения эпидемии ковида стало утверждение, что выбранный Беларусью (точнее, одним человеком) «особый путь» позволил сохранить экономику и пережить пандемию лучше многих стран Европы.

Почему это не так и зачем государство скрывает реальную статистику смертности, «Салiдарнасцi» объяснил член группы исследователей, один из лидеров независимого профсоюза медиков Станислав Соловей.

— Я бы здесь выделил две проблемы. Первая: Минздрав понимал гораздо больше, чем транслировалось публично. И у него была статистика о смертях от ковида, более приближенная к реальности. Хотя тоже неполная в силу, скажем так, низовой фальсификации.

Вторая: как система реагировала на эту ситуацию, и какие выводы она сделала.

Официальная беларуская статистика сообщала о 7118 умерших за все время от COVID-19. Наше исследование дает совсем другую картину. Мы сравнили помесячную смертность в пандемийные годы со средними показателями 2015-2019 годов. За четыре основные волны пандемии произошло около 97026 избыточных смертей. Разница с официальной статистикой — более, чем в десять раз.

Почему взята избыточная смертность? Потому что ее нельзя сфальсифицировать. Причины — можно, но не сам факт смерти, а, значит, количество умерших. Поэтому статистика спрятана от населения, ее не публиковали.

И тут нужно понимать самое главное: это не означает, что каждый из этих 97 тысяч человек умер непосредственно от коронавируса. Но ковид так или иначе привел к смерти.

Например, если мы говорим о пациенте с онкологическим заболеванием, которого не госпитализировали, не обследовали, потому что в это время программы диспансеризации были свернуты. Или о человеке с инфарктом, к которому не приехала «скорая», потому что все машины были задействованы в ситуации эпидемии.

То есть прямой причиной смерти может быть рак или сердечные проблемы, но именно перегруженность системы не позволила оказать вовремя помощь людям, в результате чего они ушли из жизни.

Власть Беларуси все время ссылалась на опыт Швеции: дескать, смотрите, как она прошла пандемию, и как мы так же успешно прошли эту ситуацию. Но на самом Швеция справилась с пандемией хуже, чем многие страны со схожими ресурсами, например, ее соседи — Норвегия и Дания. Исследования избыточной смертности показывают это довольно отчетливо.

Беларусь же взяла из «шведской модели» в основном одно — отсутствие общенационального локдауна. Все остальное было совсем другим.

Например, расходы на здравоохранение на одного человека с учетом покупательной способности в Швеции примерно в 3,6 раза выше беларуских. Смертность от сердечно-сосудистых заболеваний там в несколько раз ниже.

Также там другая система организации больниц и общественного здравоохранения, намного выше доверие к государственным институтам. Так что сравнение со Швецией будет совсем некорректным.

Самое печальное, что у Беларуси была фора больше чем в месяц для того, чтобы подготовиться к эпидемии коронавируса. Но этим временем власть не воспользовалась.

Более того, основное количество смертей в стране пришлось не на первую волну, как в европейских странах, а на третью. В июне 2020 года в Беларуси умерли 13329 человек. Летом смертность снизилась почти до обычных значений, и в этот момент могло показаться, что худшее действительно позади.

Однако осенью смертность резко пошла вверх, и декабре 2020 года умерли 18437 человек.  Еще тяжелее оказался следующий год: в августе умерли 11652 человека, а в октябре — уже 22162.

Почти в тот же момент произошел эпизод, который хорошо показывает, как в стране принимались противоэпидемические решения. На совещании 19 октября было сказано, что маски и вакцинация должны оставаться добровольными, а 22 октября Минздрав отменил обязательное ношение масок. Несмотря на то, что в это время страна проходила самый тяжелый период пандемии.

То есть этих смертей можно было бы избежать или значительно снизить их количество. Конечно, только в том случае, если бы правительство приняло необходимые меры.

По имеющейся информации, сначала Минздрав делал все правильно. Однако потом, когда Лукашенко решил, что все хорошо, и нечего народ баламутить, министр здравоохранения благополучно замолчал и занял позицию послушного исполнителя.

Впрочем, как всегда: стоит одному человеку в государстве что-то сказать, и вся система мгновенно бросается это исполнять. Даже если это какие-то бредовые идеи, которые прямо нарушают закон.

Система заточилась так, что любое слово правителя — буквально любое — сигнал к немедленному исполнению.

И, возвращаясь ко второй проблеме, о которой я говорил выше, о выводах, которые сделала система после эпидемии. Точнее, не сделала.

Никакие уроки чрезвычайной ситуации не пошли на пользу. Власть все так же показывает красивую картинку и красивую статистику внутри страны и миру в целом: дескать, смотрите, какие мы молодцы, какие мы умные, а все остальные ерундой занимаются.

И никто не понес ответственность за решения, которые привели к той самой избыточной смертности. Даже рекомендации миссии Всемирной организации здравоохранения, которая была в Беларуси в апреле 2020 года, не были приняты во внимание. 

Эпидемия ковида — это хороший пример того, как система отработала в стресс-тесте большую нагрузку. И он был очень политизированным.

Поэтому сейчас разговоры о том, насколько классно Беларусь прошла эпидемию, — откровенное вранье, рассчитанное либо на людей с короткой памятью, либо на тех, кто не может проверить информацию в альтернативных источниках.

На самом деле Беларусь прошла пандемию отвратительно, и тысячи смертей, которые случились в результате принятых решений со стороны власти, — печальный итог. При этом власть не учится на своих ошибках, а, наоборот, преподносит этот итог как некое достижение.